Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: мировая художественная культура Коллекция: мировая художественная культура Коллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: исторические документыКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » XXI в. » СТАТЬИ


Том Мейн: от первого лица
Эпоха, стиль, направление деконструктивизм
Образовательный уровень основная школа, самообразование
Источники http://subscribe.ru/archive/home.build.stroykaplus/200610/15121206.html


         Я хотел бы поговорить о трех принципах, которые слагают мой творческий метод и задают некий общий вектор работы.
         Первый – особое отношение к архитектурному ландшафту. Второй – архитектура как конструирование фрагментов. И, наконец, третье – поиск новых способов организации, формирующих определенную последовательность фрагментов, объединяя их в единое целое.
         Начнем с ландшафта. В свое время мы пришли к тому, что любое здание необходимо рассматривать не как нечто отстраненное от окружающей среды, а в контексте «диалога» постройки со всем тем, что есть вокруг. Другими словами, архитектура, будучи частью нашего окружения, должна слиться с ландшафтом, стать одним из его элементов. Отталкиваясь от этой мысли, мы начинаем проектный процесс с молниеносных линеарных набросков, неких графических символов, которые проецируются на ландшафт в виде знаков или отметок. Поэтому еще на стадии предварительного эскизирования рождается модель организации ландшафта, который доминирует, а архитектура гармонично в него вписывается. Конструкции здания лишь следуют за рельефом поверхности, подчиняясь его динамике и логике. Очень важно понимать, что здесь речь идет не о личностном ощущении гармонии архитектуры и ее окружения, а о некоем системном подходе, лишенном эстетической красивости. При этом задача заключается в том, чтобы выразить естественные алгоритмы в более насыщенном, концентрированном виде, нежели это делает сама природа.
         Идея рассмотрения поверхности в качестве базового формообразующего элемента постепенно привела к мысли об использовании плоскости как некоей основной единицы конструирования, которая, кстати, всегда являлась главным предметом внимания художников – живописцев и графиков. Вот почему, начиная обдумывать здание, мы идем не от объема, а от поверхности, которая является своего рода окном в объем. В итоге на начальном этапе проектирования происходит рассмотрение и анализ тех или иных характеристик различных плоскостей и возможность расположения их в определенной последовательности. Затем к этому процессу привлекается компьютер для создания трехмерного объема, и чем дальше мы продвигаемся по пути объемного моделирования, тем больше мы приближаемся к реальности, создавая ее отдельные фрагменты.
         Приемов закрепления архитектурного объекта в его природном контексте – множество. Один из них – восприятие здания в качестве живого тела, имеющего кожные покровы. Подобно коже, с функциями которой мы связываем множество процессов, обеспечивающих работу организма, в проект здания закладывается своего рода оболочка, имеющая «поры» и отвечающая за жизнеобеспечение объекта. Очень важно, что эта «кожа» подвижна, она проявляет себя в действии, поддерживая заданные условия комфортности внутри архитектурного тела, и одновременно позволяет рационально расходовать энергоресурсы на отопление, вентиляцию, кондиционирование и освещение постройки. Таким образом, удается установить баланс между образной выразительностью архитектурных форм и утилитарной функцией.
         Теперь поговорим об архитектуре как о совокупности фрагментов. Еще будучи молодым архитекторам, я тяготел к не-законченным элементам и до сих пор вижу весь мир и самого себя как некую сумму незавершенностей. Эту вселенскую совокупность фрагментов невозможно ни довести до завершения, ни ограничить какой-то законченной формой, и в этом главная причина того, что наш мир постоянно меняется и куда-то движется. Отсюда происходит огромное множество вариантов интерпретаций того, что нас окружает. Поэтому я никогда не любил рассуждать о том, как следует понимать ту или иную мою работу. Каждый волен воспринимать мою архитектуру так, как считает нужным. Произведение искусства лишь отчасти является продуктом труда художника – все остальное делает зритель. Вот почему мне хочется, чтобы потребители моей архитектуры включались вместе со мной в общий творческий акт, полагаясь на свое воображение. Именно тогда и возникает активный диалог и взаимопонимание между мной, архитектором, и теми, для кого я работаю.
         Оперируя незавершенными фрагментами, я получаю огромные возможности в части их комбинирования и никогда не определяю для себя, какой должна быть работа в завершенном виде. Процесс реализации проекта всегда изменчив и трансформируем, что в итоге вырабатывает некий код понятий, особый выразительный язык.
         Вот одна из интерпретаций этой идеи: я вижу группу зданий, но воспринимаю ее как некую единую урбанистическую систему, при этом меня привлекает богатство образов и ассоциаций, которые возникают по ходу осмысления увиденного. Это все равно, что вместо одного человека увидеть группу людей, между которыми происходит общение. И вот когда речь заходит о крупномасштабном объекте, я стремлюсь представить его как набор из нескольких блоков, что может оказаться в высшей степени важным для стратегии развития города, поскольку такая разбивка здания позволяет ему выполнять не одну, а множество функций, в которых нуждается город. Один из примеров реализации такой идеи – Аспиратнский корпус университета Торонто. Внешний периметр объекта образован отдельными структурами, не воспринимаемыми извне как единое здание. Но когда комплекс охватывает зрителя со всех сторон, тогда все разрозненные элементы визуально собираются воедино. При этом пространство внутреннего двора организуется внешней оболочкой-«кожей», а связи между ними образуются за счет использованных во множестве светопрозрачных конструкций и светоносных элементов. Связь со зрителем осуществляется и за счет сочетания разновысоких зданий, где большие объемы перебиваются низкими, что способствует более гуманистичному восприятию комплекса. Световой экран на фасаде одного из зданий, на который можно проецировать ту или иную визуальную информацию, коммуницирует объект с культурной частью города, где он расположен. Таким образом, мы незаметно перешли к вопросу организации отдельных блоков в единое целое. Собственно, я все время об этом говорю, эта тема проходит через все то, чем я занимаюсь. В одних случаях объединяющим средством служит «кожа» здания, в других – открытые пространства дворов, в третьих – строительные конструкции и слагающие их материалы и, конечно, функциональные связи. При этом важно понимать функцию не как некое художественное оформление исторически сложившейся культурной традиции, а видеть суть процесса. Тогда не прервется история, и традиция будет переведена на язык современности, потому что сущность функции неизменна во времени.
         Теперь я размышляю о новом принципе организации мышления, о новой логике, на которую мы можем опираться в нашей работе. В данном случае я отталкиваюсь от природных моделей, от описания таких простейших базовых элементов, как молекула ДНК, являющаяся основой бесконечного множества биологических структур. Поняв этот принцип, я смогу свободно комбинировать на уровне решения любой архитектурной задачи путем построения различных вариантов сочетания совершенно определенного набора слагаемых. Весь этот процесс должен быть обеспечен очень узким перечнем имеющихся в моем распоряжении элементов. Пример – лес, продвигаясь по которому мы получаем полную дифференциацию восприятия, хотя лес состоит из ограниченного набора растительных особей. Нам, архитекторам, нужно понять этот природный закон, потому что с каждым годом приходится сталкиваться со все более сложными проблемами, и пока нет методологии их решения. Проекты становятся все более масштабными, от 100 тыс. кв.м мы перешли уже к 800 тыс. кв.м. Вот пример: проект Олимпийской деревни в Нью-Йорке, объединяющий в себе практически все элементы городской инфраструктуры – спортивные сооружения, жилые дома, коммерческие учреждения, открытые релаксационные пространства и т.д. В последнее время мы отмечаем тенденцию к проектированию и строительству таких гигантских объектов, приобретающих уже градообразующее значение и становящихся доминантой городского ландшафта. Мы не видим в этом противоречия исторически сложившемуся принципу городской застройки. Важно только при возведении таких крупных комплексов найти правильную последовательность функций, их смысловое перетекание из одной в другую, а архитектурный образ будет следовать за этим процессом. Кроме того, необходимо задействовать весь диапазон известных строительных материалов, чтобы здания воспринимались как часть города.
         В заключение хотелось бы сказать, что качество, богатство и разнообразие нашего мира есть некие самоценные категории, которые нельзя ни перенести, ни передать, в особенности если это касается времени и места. Вот почему архитектура – это постоянно развивающийся вид деятельности, естественным образом продолжающийся совершенно оригинальный акт. Это набор решений, которые организуются и воплощаются каждый раз в особой, уникальной ситуации.

Изображения

Биография художника

Мировая художественная культура XX в. (четвертая четверть) XXI в. (первая четверть)
Литература XX в. (четвертая четверть) XXI в. (первая четверть)
Музыка XX в. (четвертая четверть) XXI в. (первая четверть)
История XX в. (четвертая четверть) XXI в. (первая четверть)

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer